Ксения Каталымова: «Моя амбиция — хорошо сыграть», беседовала Елена Петрова // АиФ № 31, 30 июля 2003 года.
Актриса Театра комедии Ксения Каталымова была отмечена высшей театральной премией Петербурга «Золотой софит» за лучший дебют. Молодая — только после института — актриса блистательно сыграла в спектакле «Доктор философии» героиню, раза в два старше себя. У Ксении уже несколько значительных ролей, впрочем, стоит ей появиться даже в эпизоде, она притягивает внимание, публика только и ждет, когда же выйдет снова. Такой яркой комедийной актрисы давно не появлялось на петербургской сцене.
Правда, что в театр вас выбрали из ста претендентов?
— Правда, но дело не в этом, нужен-то был мальчик, и я просто помогала на показе однокашнику. Мы играли отрывок из «Не все коту масленица», я спела песню, сказала пару слов, а потом — по мизансцене — встала спиной к художественному руководителю театра Татьяне Сергеевне Казаковой, да так и простояла. Когда позвонили ребята с курса и сообщили, что меня просят прийти в Комедию, я не поверила. Только когда позвонили второй раз, поняла, что не шутка. При встрече Татьяна Сергеевна удивилась: «Надо же, какая молодая!» Она со спины меня даже не рассмотрела. Казакова сразу же пообещала две интересные роли, если бы не она, перебивалась бы я где-нибудь в служанках на «здрасьте» и «кушать подано». Поначалу предполагалось, что в «Докторе» буду играть сваху — пулевая роль, главная фишка спектакля! Ну а потом Татьяна Сергеевна говорит: «Ксюша, у меня некому играть Мару». А это героиня пожилая и какая-то невнятная. Конечно, слез у меня было жутко много, да и во время репетиций все казалось, что вот-вот снимут с роли: «Извини, но действительно, какая ты Мара!»
— «Золотой Софит» и показал — какая.
— На церемонии вручения, когда только стали объявлять номинацию, вдруг поняла, что «Софит» будет мой. Но все мне кажется, что это как-то странно, несерьезно. А роль, знаете, почему получилась? У героини не очень-то много слов, а на сцене она присутствует, значит — есть что поиграть! Я вообще люблю больше молчать, просто «жить», потому что говорить — сложнее.

«Смотри не сгори!»
— Столкнулись ли вы с изнанкой театра: конкуренцией, амбициями?
— Меня пугали, что Комедия — театр тяжелый, что там конфликты, но я сразу нашла контакт со старшим поколением. Мне кажется, нужно просто уважать людей, и к тебе будут расположены максимально. Ну а насчет амбиции, так она у меня присутствует, когда выхожу на сцену, потому что хочу очень хорошо сыграть. Иногда мне это даже мешает, актеры говорят: «Ксюша, смотри не сгори».
Ну а если на репетиции не получается, тут амбиций нет: ну и ладно, получится в следующий раз. Я, кстати, не сомневаюсь, что талантлива (смеется). Не могу грешить на Бога, что он мне ничего не дал. И все-таки мое амплуа достаточно тяжелое, непонятное, я специфическая актриса, и с лицом есть вопросы: не красавица и не урод — среднее. Я вообще думала, что меня ни в какой театр не возьмут. В кино были пока только эпизоды. Тем более что если в театре «смешное» — мой конек, в кино есть молодые актрисы с потрясающей фактурой — Алиса Гребенщикова, Таня Полонская. Но вот сейчас на студии «Панорама» буду играть в сериале алкоголичку-певицу, надеюсь, это станет дебютом.

Не растолстеть
— Как же вы, с таким «средним» лицом, дерзнули пойти в театральный?
— У меня мама актриса, но она хотела, чтобы я стала пианисткой. Еще у меня были хорошие вокальные данные, поэтому сама-то мечтала петь. Решила поступать в музыкальную школу при Консерватории по классу вокала, и меня в общем-то брали. Но до этого год пела в театре «Зазеркалье», и вдруг стрельнуло в голову: вот стану певицей, буду работать, потом растолстею. Не хочу! И пошла в театральный. Принимали три педагога, и я ко всем поступила, но выбрала курс Петрова: компания больше понравилась, а человеческий фактор для меня очень важен.
— Многие молодые актрисы говорят, что на алтарь святого искусства готовы принести себя без остатка. А вы?
— А у меня так сложилось, что я не фанатка, у меня нет иллюзий. В 14 лет я практически потеряла голос — произошла сильная мутация, осталось два процента «былой роскоши». Это была трагедия, хотя потом голос в определенной степени восстановила. Тогда я поняла, что жизнь устроена так, что самое казалось бы неотъемлемое может покинуть. Теперь у меня просто генетически заложена защита, если вдруг что-то не получится с театром, могу уйти в другую профессию, так же отдаваться ей и получать максимальную радость.

Норвежский космонавт
— В театре рассказывают невероятное, что вы вывели на сцену какого-то шведа.
— Не шведа, а норвега! В спектакле «Яблочный вор» есть бессловесная роль космонавта, фишка в том, что он — огромного роста и в скафандре. Как-то исполнитель приболел, а мой друг Ханс — два метра. Спрашиваю: «Выйдешь на сцену?» — «Да». — «Жди в гримерке, я приду и скажу, когда надевать костюм». Но пока я играла, Ханс облачился сам, потому что решил, что я о нем забыла. И он час парился в скафандре. На сцене все правильно сделал, но чуть не умер со страху. Когда вылез из этого костюма, выглядел как мокрая собачка с огромными от ужаса глазами. А мы еще над ним пошутили: раздали публике гвоздики, и на поклонах никому из артистов не дарили цветы, только ему! А он встал на колено и отдал букет мне.

Новости
Репертуар
Спектакли
Труппа
История
Пресса
Контакты
Друзья
Гостевая