Театр - искусство настоящего времени: С Татьяной Казаковой беседовала Светлана Мазурова
"Театральные ведомости", №10, 2004 год.
Санкт-Петербургскому государственному академическому Театру комедии имени Н.П. Акимова исполняется 75 лет.

Девять лет акимовским театром руководит режиссер, заслуженный деятель искусств России Татьяна Казакова. С ней беседует наш корреспондент.

-- Татьяна Сергеевна, когда говорят и пишут о вас, обязательно упоминают о том, что вы -- ученица Эфроса и продолжательница традиций Акимова. В Театре Маяковского, в Москве, вы ставили спектакль "Наполеон Первый" в память Эфроса, а в Театре комедии, в Петербурге, -- "Тени" и "Тень", которые ставил еще Акимов. Неизбежно их сравнивают с первоначальными образцами, а вас -- с выдающимися режиссерами. Это какое же тяжкое бремя, а?!

-- Мне кажется, что просто у критиков существует такое клише: о чем говорить, и они начинают с биографии. Творческая биография же начинается со школы, которую ты заканчивала. Я считаю, что когда тебя называют ученицей Эфроса, то это сродни награде, по большому счету. Так случилось, что Анатолий Васильевич не вел курсов. У него был один курс (и то он его не набирал) -- в период, когда он руководил "Ленкомом". И уже гораздо позже -- другой, когда он работал с охоткой, считал это своей внутренней потребностью -- работать с молодыми, готовить себе артистов (не режиссеров!), воспитывать их.

Иметь учителя -- великое счастье. Потому что это путь, дорога, по которой человек идет. Впереди есть свет, ты не идешь наощупь. Другое дело, что ученик, по индивидуальности, может быть совсем другого направления. Например, есть Някрошюс, который учился у Гончарова. Ну какая между ними связь? Сам Эфрос учился у Петрова, а все называют его учеником Кнебель... Я была счастлива дружбой с Анатолием Васильевичем. Он позвал меня сначала на Малую Бронную, потом -- на Таганку... Несмотря на то, что его нет на белом свете, внутренне он со мной почти всегда. Я читаю его книги и слышу его голос, интонации, вижу его лицо, улыбки. Такие люди рождаются раз в сто лет. Помимо того, что Эфрос -- выдающийся режиссер, он был еще и совершенно уникальным человеком -- с потрясающей внутренней организацией, внутренней культурой, которые для людей театра крайне редки.

А что касается Акимова... Сравнение неизбежно. Творчество любого режиссера, который приходит, скажем, в театр Товстоногова, обязательно будет сопоставляться с тем, что сделал в этом театре Георгий Александрович. Хорошо это или плохо -- вопрос уже другой. Между прочим, очень глубокий, непростой вопрос. Опять-таки, мне кажется, что эти рамки, шоры создают критики и журналисты. Внутренне я ощущаю себя достаточно свободной. Николая Павловича я не знала, не видела, но по некоему духу, который остался от работавших с ним людей, по книгам, конечно, могу судить об этом театре. Считаю, что театр -- это искусство настоящего времени, что здесь губительны традиции. Любой художник исходит из себя, из своего отношения, своего взгляда на мир, на сегодняшний день. И из тех средств, которые у него есть, -- актеры, художники, композиторы, из встреч, которые жизнь подарила ему.

-- В прошлом сезоне вы поставили "Тень".

(От авт. Спектакль для Театра комедии, как говорят, знаковый, культовый, его визитная карточка. Впервые замечательную сказку Е. Шварца поставил Акимов -- в 1940 году; в 1960-м -- возобновил спектакль; в 1984 году появилась еще одна сценическая редакция "Тени" -- уже режиссера Ю. Аксенова. То есть каждые 20 лет "Тень" возвращалась на подмостки "Комедии").

И вот вам еще один пассаж из прессы: "Разумеется, Татьяна Казакова давно уже устала от бесконечных напоминаний о настоящем хозяине "Тени". С именем Акимова на устах в Театре комедии сожрали не одного постановщика (традиции людоедства в этом театре необыкновенно сильны)". Что на это скажете, Татьяна Сергеевна?

-- Театр комедии, я считаю, мало чем отличается от какого-либо другого государственного театра. Это проблема государственной театральной системы, которая никогда не была продуманной, никогда не была сформулирована и, тем более, -- выражена некими юридическими законами, которые отделяли бы личные отношения от профессиональных. И до тех пор, пока это не будет сделано, наше театральное дело будет катиться вниз. Потому что любой государственный театр -- это консервация, загнивание, закисление. Что угодно, только не творческая жизнь. Коли ты попал в театр, уйти из него очень трудно. И кто уйдет? Делаешь что-то, не делаешь -- получаешь какие-то деньги (пусть и небольшие, но все-таки), живешь какими-то надеждами, и так далее. В то же время сама театральная система, в частности, мировая, уже показала, что есть разные формы существования театра. Конечно, прежде всего это выражается в собственности, то есть появились частные и получастные театры, где диктуются те или иные законы. Они построены на финансовом приоритете в ведении дел. А наш государственный театр развивался, взяв за основу МХАТ, забыв, что МХАТ-то возник, как частное дело двух богатых, умных и талантливых людей. Жизнь в их театре глубоко отличалась от той, что была в казенном государственном театре начала XX века. Они решили: сколько надо, столько и работаем над пьесой, водрузив над собой знамя художественности. Сегодня мы читаем: Станиславский провел только 182 сценические репетиции. Или 200 с чем-то. Он работал годами. А мы сейчас возвращаемся к тому вопросу, против которого в свое время восстал Станиславский: как надо работать? Долго или быстро-быстро и дешево? Будем делать быстро и дешево, -- потеряем все, что имеем. Да и имеем-то, по большому счету, очень мало. Сама жизнь требует пересмотра, переделки, требует театрального закона для того, чтобы все было поставлено на создание творческой атмосферы и творческой работы, а не на производство.

Теперь о "Тени". На этот вопрос я отвечала уже много раз. "Тень" являлась для театра Акимова визитной карточкой, как "Чайка" для Художественного театра, она определяла его художественное лицо, его художественную стилистику. То, что сделала я, является самостоятельной постановкой. У меня и в мыслях не было ни с кем сравниваться, соревноваться. Мы ставили пьесу Шварца и сделали это по-своему. В этом и есть жизненное продолжение пьесы "Тень" в репертуаре Театра комедии.

-- Некогда Театр комедии был очень любим зрителями. На спектакли было трудно попасть. Поговаривают, что сейчас он утратил былую популярность. Мол, ходят в него больше по той причине, что удобно местоположение: Невский, рядом -- метро...

-- Неправда. А что, Александринка дальше? Или Театр Комиссаржевской? Подобные фразы по отношению к Театру комедии произносились во все времена. Конечно, разные зрители приходят к нам. Например, летом, это сезон приезжих. Но есть и такие, кто смотрит наши спектакли по несколько раз, что я считаю своей высшей заслугой, высшей наградой.

Мне кажется, что все-таки комедия любима, что сегодня люди хотят положительных эмоций. Они немного отстраняются (во всяком случае, в Питере и в Москве) от серьезных вещей. Время такое -- время страшных катастроф, открытого зла, которое вдруг возникает рядом с тобой и является угрозой любому человеку, и никто не защищен от этого.

Я не вижу ничего плохого в желании людей посмеяться. Публика вообще-то ходит в театр, чтобы развлечься. Это уже задача театра, как развлекать, как держать внимание и интерес к себе.

Я люблю слушать реакцию зрительного зала. Идут разные спектакли. Люди смеются, аплодируют, но, выходя, они говорят разные вещи. Одни тут же забывают, над чем смеялись, другие говорят: "Какая мура! Мы в этот театр больше не пойдем". Публика -- она удивительная, бесконечно великодушная, благодарная. Но то, что спектакль оставляет в душе человека и оставляет ли след вообще -- главный вопрос. Я думаю, что любовь к нашему театру заключена в стремлении людей получить положительные эмоции.

-- Татьяна Сергеевна, как к вам относятся критики?

-- Сегодня у нашей критики в моде некий пренебрежительный жест: она все знает, ей уже скучно и так далее. Есть такая манера: быстро, бегло, через губу сказать "нравится -- не нравится". Критики ведь тоже бывают разные: талантливые, неталантливые, заказные. Взгляды на то, что делаю я, очень разные. И это нормально. Так и должно быть. Но в целом считаю критику в свой адрес доброжелательной.

-- Как вы строите репертуар театра?

-- Я считаю, что репертуар должен сочетать разные жанры, не только комедии, но и какие-то серьезные вещи. Когда репертуар состоит из одних лишь комедий, тогда артист быстро выхолащивается. Как, впрочем, и режиссер. Вырабатывается штамп делания смешного ради смешного. На многих артистах, между прочим, это сказывается отрицательно. Если зал все время смеется, у артиста подспудно возникает уверенность, что он очень хорошо работает. Но это ложное понятие. Помните, как Гамлет говорил артистам? "Запретите дуракам говорить лишнее...". Дурак -- это шут у Шекспира. Зрительный зал должен смеяться, но не над каждым словом и жестом, иначе вообще теряется смысл от того, что происходит на сцене.

Мне бы хотелось, чтобы репертуар нашего театра представлял высококлассную комедию: Шекспир, Мольер, Гольдони, Эдуардо де Филиппо, Оскар Уайльд, наши замечательные комедиографы -- Сухово-Кобылин, Салтыков-Щедрин, Гоголь... Важно, чтобы все это имело отношение к тем проблемам, которые есть у нас сегодня в жизни. Ну, и, конечно, чтобы были артисты, способные это сыграть. Есть замечательные пьесы, но нет, например, в театре Хлестакова. Нет каких-то актерских индивидуальностей, на которых бы строилась история. Я люблю ставить такие пьесы, которые никто еще не ставил. Например, на нашей сцене впервые поставлены "Влюбленные" Гольдони. Светлана Бушуева специально для меня перевела текст -- после "Самодуров", которые до сих пор идут в Театре Ленсовета. У нас идет "Деревенская жена" Уичерли, очень сложная вещь, она содержит всю палитру -- бесспорно, комедию, и гротеск, и драматизм. В нашем репертуаре была пьеса "Трудные люди", жанр которой сам автор, израильский драматург Йосеф Бар-Йосеф, определил как "нечто похожее на комедию". По духу мне наиболее близка такая комедия -- философичная.

-- Каков средний возраст ваших актеров?

-- Считаю, что формирование труппы должно идти по образному сравнению с семьей. То есть должны быть старшее поколение (дедушки, бабушки), среднее (мама, папа) и дети. Соотношение между ними, на мой взгляд, должно определяться только талантливостью. Хотя, по сути, пап и мам должно быть больше, потому что больше пьес написано про них.

В нашей труппе молодежи довольно много. Но когда я сюда пришла, соотношение было другим. "Детей" должно быть много, это наше будущее. У них есть время на пробу, на приживаемость, на определение себя: может ли он работать в этом театре, нужен ли именно этому театру?..

Я работала в Театре Ленсовета у Игоря Владимирова, у него актерская палитра была очень разнообразной, поскольку он сам, как режиссер, набирал труппу в течение 30 лет. Когда в театре нет такого человека, единого художественного руководителя -- обязательно режиссера, формирование коллектива непредсказуемо. "Бабушек-дедушек", например, может быть намного больше, чем нужно. И тогда возникают проблемы...

-- Как выживает ваш театр, с чьей помощью?

-- Поскольку наш театр -- городской, муниципальный, деньги нам выделяет комитет по культуре. Они идут по графе "заработная плата". Есть, естественно, графа по содержанию здания, это коммунальные услуги (очень приличные, между прочим, деньги). И аренда, ведь мы -- госслужащие и помещение арендуем. И, конечно, еще деньги на постановку спектаклей. Без этих финансовых вливаний ни один государственный театр не продержится.

-- Финансирование идет через казначейство?

-- Сейчас -- да.

-- Как вы считаете, будет ли меняться организационно-правовая форма театра в связи с новыми веяниями в министерском стане?

-- Кто знает? Слухи есть. Это очень серьезные, глубокие проблемы. Думаю, что изменения будут носить скорее негативный характер, нежели позитивный.

-- Какие зарплаты у ваших актеров?

-- К сожалению, маленькие. Но нужно отдать должное городу. У нас существует губернаторская надбавка, это повторение государственной зарплаты. Существуют гранты. Есть и внутренний резерв для поощрения тех артистов, которые наиболее заняты количественно. Все это, в сумме, дает какие-то деньги.

-- Многие актеры вашего театра заняты в антрепризах. По какой причине, как вы считаете? Они не востребованы в родном театре? Или дело все-таки в заработках?

-- Во-первых, актеры всех театров страны (а Питера и Москвы -- преимущественно) участвуют в антрепризах. Прежде всего -- самые знаменитые артисты, а значит -- хорошие артисты. Потому что антреприза -- это имена, на которые пойдут зрители. Во-вторых, антрепризное дело -- это деньги. С одной стороны, антреприза раздражает, с другой -- ставит вопросы. Например, почему наши звезды получают так мало? Почему где-то им платят, а в театре, которому отдали жизнь, они получают копейки?! Насколько это справедливо?

Я не вижу ничего плохого в антрепризах. Артист работает, он востребован, это уже оценка ему, и очень хорошая, между прочим. Государственный театр не способен платить хорошие деньги. Есть, конечно, исключения из правил. Это Москва, театры Табакова, Захарова. Наверное, "Современник" Волчек. В них вкладывают деньги спонсоры.

У нас тоже есть спонсоры -- благотворительный фонд "Новация", сегодня эти люди -- часть нашего театра, за что мы им очень благодарны.

-- Кто-то из артистов других театров перешел к вам недавно?

-- Елена Руфанова, замечательная актриса. Она снимается в кино, сыграла Еву Браун у Сокурова. Я работала с ней в Театре Ленсовета.

Еще Михаил Разумовский, наш Кречинский. Недавно он получил "Золотой софит" в номинации "Лучшая мужская роль". Сегодня этот актер востребован и в кино.

Жизнь у артиста может складываться по-разному. Главное, мне кажется, чтобы он попал в свой театр, в тот, где его индивидуальность будет востребована, то есть он будет жить и развиваться в творческой жизни театра. Часто бывает так, что артиста взяли, а работы для него нет, вот он и сидит. И чем дольше сидит, тем страшнее ему отрываться и куда-то переходить. Я -- за то, чтобы люди не сидели, а работали.

-- Татьяна Сергеевна, с кем из знаменитых артистов-комиков вам хотелось бы поработать, поставить комедию на... ?

-- Комических талантов -- единицы. Назовите, кто сейчас, из ныне живущих, является комическим талантом? Кого можно сравнить с Леоновым, Никулиным, Раневской? На своем пути я встретила блистательную актрису. Моей первой постановкой в Ленинграде была "Уходил старик от старухи" Злотникова с Ниной Усатовой. Встречу с ней я считаю одной из самых счастливых. Она не была тогда народной артисткой, не была актрисой БДТ, не снялась во многих фильмах. Но думаю, что Нина Николаевна до сих пор осталась такой, какой я ее помню (а прошло уже 20 лет). Это открытый людям, жизни, сцене, душевно здоровый человек. Она замечательная характерная, комедийная, драматическая артистка. Она может все! Сегодня Усатова удачлива и востребована, потому что имеет грандиозный талант.

-- Чем порадуете зрителей в ближайшее время, какими новыми работами?

-- Первой премьерой сезона будет спектакль "Ретро", его ставит Владимир Туманов, режиссер театра Додина. В нашем театре идет его постановка "Кошка, которая гуляла сама по себе". Пьесу Галина мы взяли для своих акимовцев: Светланы Алексеевны Карпинской, Веры Александровны Карповой и Бориса Александровича Улитина, которому в декабре исполняется 65 лет.
Я буду ставить пьесу, которая показалась мне очень интересной,-- "Прелестная Кэти Кеннети" испанского автора Марио Варгаса Льосы. И еще "Призраки" Эдуардо де Филиппо.

 

Новости
Репертуар
Спектакли
Труппа
История
Пресса
Контакты
Друзья
Гостевая


© СПб академический ТЕАТР КОМЕДИИ им. Н.П.Акимова, 2003. Все права защищены.
 
Дизайн Анны Полонской