Жукова И. "Нас знают, как Милиндера"
Новости Петербурга № 44, 2 - 8 ноября 2004 года

В 1956 году режиссер Николай Павлович Акимов вернулся в театр Комедии, после «семилетки скитаний» по другим сценам. И для актера Льва Милиндера началась акимовская пора. И время не мальчика, но мужа – у него родился сын Андрей, который носит мамину фамилию – Ургант. Но разве дело в фамилиях?! Нет. И даже не в юбилеях, хотя театр - уже Академический и носящий имя Акимова - отметил свое 75-летие. Лев Максович прослужил этому театру 50 лет, а на будущий год ему самому стукнет 75 и пора начинать «юбилейные бдения». И грянуть, но не сильно, что бы не спугнуть фортуну – жизнь удалась! Ясно, что были свои «пригорки и ручейки», звездные часы и темные полосы, но дети и внуки талантливы, подрастает правнук Эмир. И дедушка – по фамилии Сапожников – был бы внуком Левой определенно доволен.

Заметим, что дедушка был печником и каменщиком. Восстанавливал Ленинград и его портрет висел на Доске почета возле Витебского вокзала. Актеров в семье не было. Первым стал Лева, который умудрился поступить в театральный институт на Моховой без школьного аттестата. Потом уже, будучи студентом, сдавал экзамены экстерном. Дальше был дипломный спектакль «Три сестры», где Нина Ургант играла Машу, а Лева Милиндер – Андрея. Вместе они отправились про распределению в Ярославский театр, вместе оттуда вернулись. И еще не знали, что через пару лет, каждый пойдет «другим путем».
1960 год. Звездный час Льва Милиндера - роль Тени в одноименном спектакле. «Ах, как это было! Гениально! Какие декорации, а что за костюмы, какой ансамбль!» Театралы вспоминают об этой постановке восторженно, понимая, что мы - не видевшие – должны им завидовать. Пресса реагировала бурно и позитивно. Лев Максович в одночасье стал знаменит. И начал подумывать о достойном псевдониме – ну не нравилась ему его фамилия. И отправился он к Акимову за благословением. Николай Павлович, естественно, спросил,мол, как вас теперь называть? А Милидер, памятуя мать всех рек Волгу и свое краткое ярославское прошлое ответил, что не прочь называться Волгиным или Волжским. Акимов с переименованием был категорически не согласен. «Нас с вами уже знают, как Милиндера». Лев Максович ушел, и долго пытался найти определение этой загадочной фразе. И ему это удалось: «Это был комплиментарный обсер. Комплимент за работу и «втык», что б не придуривал. Так я и остался Милиндером».

Конец семидесятых. В театре - эпоха Петра Фоменко. И самый многострадальный спектакль «Теркин-Теркин» - по поэмам Твардовского. Его сдавали городскому худсовету пять раз. Но сначала спектакль нужно было сочинить, преобразить стихи в драматургию. И Лев Максович не расставался с зеленым томом «Литературных памятников», где приводились все строки Твардовского, в том числе и не вошедшие в «народный вариант». Когда находил что-нибудь необыкновенное, мчался к Фоменко на Петроградскую. У главного режиссера тогда не было своей квартиры и он «снимал угол» у чудной актрисы Уваровой. Там они склеивали куски в пьесу, которая стремительно разрасталась и ее приходилась урезать. А потом на всех сдачах роль автора играл Петр Фоменко- сам сделал, самому и отвечать. На последнюю «баталию», в качестве «бронебойных орудий» Милиндер пригласил Гранина, Дудина, Абрамова и весьма заслуженных генералов. И спектакль все-таки разрешили. Лев Максович до сих пор помнит весь текст «Теркина» - и то что он сам играл, и то что играли другие. И протоколы тех заседаний у него сохранились. Хотел передать их Фоменко, но он отказался: «Не хочу! Оставь или выброси». Эти театральные схватки много крови попортили всем, но главное – Петру Фоменко. Как писал Твардовский: «Речь не о том, но все же, все же, все же…»

«В зале было пусто. Только у дверей сидел орденоносец Решетов, читая книгу. По тому, как он увлекся, было видно, что это его собственный роман. Мимо прошел довольно известный критик Халупович. Он долго разглядывал меня, потом сказал:
- Извините, я принял вас за Леву Милиндера…
Мы заказали двести грамм коньяка. Денег оставалось мало, а знаменитостей все не было».
Так заслуженный артист России Лев Милиндер попал в «Чемодан» Сергея Довлатова. С ним у него было шапочное знакомство – их познакомил отец будущего классика. А вот с Довлатовым-старшим Лев Максович как раз дружил. Потом Сергей Донатович покинул родину и однажды в ночи Милиндеру позвонил знакомый и велел срочно двигать в КГБ – каяться. «Про тебя сейчас сказали по «Голосу Америки». Но Милиндер в КГБ не пошел, потому что и сам умел отлично разыгрывать близких и далеких. Со временем выяснилось – по «Голосу» читали «Чемодан».

 


Новости
Репертуар
Спектакли
Труппа
История
Пресса
Контакты
Друзья
Гостевая

© СПб академический ТЕАТР КОМЕДИИ им. Н.П.Акимова, 2003. Все права защищены.  
Дизайн Анны Полонской