Михаил Светин: "Я люблю, когда дышит зал", беседовал Дмитрий Московский // Петровский курьер № 40, 5 декабря 2005 года.

Если бы проводился рейтинг узнаваемости, народный артист России Михаил Светин оказался бы в числе лидеров. Любимцу публики, встреча с которым на улице, в театре или на экране неизменно вызывает улыбку, в декабре исполняется 75 лет. 19 декабря в Театре Комедии имени Акимова состоится праздничный вечер, посвященный юбилею актера, и у всех поклонников редкого и доброго дара Михаила Светина будет шанс поздравить своего любимого артиста. А 17 декабря в честь юбилея актера состоится бенефисный спектакль «Свадьба Кречинского».

- Михаил Семенович, петербургский зритель считает Вас за «своего», и гордится тем, что Михаил Светин – петербуржец. Но Вы же родились на Украине?
- Да, я родился в Киеве, недалеко от Бессарабки. Там, в районе рынка мы и жили в 30-е годы. Прекрасно помню наш район. И места, где жили после войны, - Малую Житомирскую и Богдана Хмельницкого, в двух шагах от Владимирской горки. Игры во дворе, которых сейчас уже никто не помнит… Жизнь киевской детворы вообще проходила в основном на улице. Меня мама почему-то особенно любила, наверное, потому что был, как говорится, «весь в отца», такой же веселый и шебутной. И все мое актерство из папиной семьи. Я с трехлетнего возраста постоянно «выступал», собирал вокруг себя аудиторию, смешил всех. У отца научился и на пианино играть. Отец мой, кстати, родился в городе со смешным названием Крыжополь. Его семья была достаточно обеспеченной, даже владела галантерейным магазином. После революции дедушка с бабушкой переехали в Одессу, где долгие годы жили. Где, кстати, встретились и поженились мои папа и мама. Потом они переехали в Киев, где обосновалась вся родня. Я в детстве считался вундеркиндом, научился играть в шашки, в шахматы, обо мне даже в газете писали, как о вундеркинде. И к секретарю ЦК компартии Украины В.В. Постышеву водили показывать. Из восьмого класса школы меня выгнали, главным образом из-за вечного конфликта с учителем украинского языка. Хотя у меня была твердая тройка, и я до сих пор говорю по-украински практически без ошибок. Ничего особенного я не делал. Просто мечтал стать артистом и всё время тренировался. Мне постоянно нужна была аудитория, публика, а здесь был целый класс. Вот я и острил, шутил, задавал вопросы. Мне надо было привлекать к себе внимание, и в результате в классе стоял непрерывный хохот. В 1948 году я случайно попал в Киевское музыкальное училище по классу гобоя. А после его окончания в 55-м я твердо решил, что буду поступать в театральный институт и уехал в Москву.
- У Вас огромный творческих багаж. Как Вы, будучи мэтром, чувствуете себя на сцене?
- Актер всегда учится. Каждая репетиция – учеба. Школа длится всю жизнь. Нет, я не мастер, который ходит и показывает себя: ап! Порой даже кажется, что меня ошибочно принимают за артиста. А я никакой не артист. Я только стараюсь быть им. И всякий раз, приступая к репетированию новой роли, боюсь. Мне становится страшно. Я никогда не знаю, как это будет. Поэтому очень волнуюсь перед выходом на сцену. Люблю спектакли, где можно молчать и слушать. Конечно, очень люблю спектакль «Свадьба Кречинского» по Сухово-Кобылину. Я очень давно хотел сыграть Расплюева. Даже не просто хотел – мечтал! Много лет говорил об этом, думал. Однажды меня даже приглашали поехать в Пермь, обещая поставить спектакль «на меня». Но как-то не сложилось. А ведь это замечательная пьеса, которая всегда пользовалась успехом, причем в ней предусмотрен такой замечательный прием, как общение со зрителем, прямо в зал. Когда-то я видел по телевизору, как Игорь Ильинский в знаменитом фильме «Свадьба Кречинского» играл Расплюева. Прекрасно играл… Но мне кажется его решение, немного утрированное, подчас буффонное, не совсем верным. Я пытаюсь играть «человеческого» Расплюева, со всеми чертами и повадками «маленького человека».
- А кино?
-Я отказываюсь от всех ролей в сериалах. Не могу видеть этих бандитов, кровь, стрельбу. Единственно, я согласился сыграть в фильме у Игоря Масленникова. Но я его очень уважаю и не могу отказать. Не могу отказать, потому что не так давно я снялся в его картине по рассказам Антоши Чехонте. Сначала Масленников хотел сделать целый сериал по произведениям молодого Чехова. Я успел снялся только в двух новеллах. В последней, по рассказу «Психопаты», я работал с Евгением Лебедевым – он играл моего отца. Мне было очень интересно сниматься, хотелось продолжать работу, но все сорвалось. Причина банальна – деньги. Могу сказать одно - за свою роль в этом фильме мне не стыдно. А еще я просто мечтал сыграть Симеонова-Пищика в «Вишневом саде» и даже разговаривал с Еленой Соловей, уговаривая ее сыграть Раневскую, но она отказалась…
- Вы - актер экспансивный, стихийный, Вашей природе, кажется, свойственна молниеносность реакции: прочесть пьесу, ухватить нерв роли – и вперед. Репетирование с долгим застольным разбором пьесы, поиском рисунка роли на сцене, кажется, Вам противопоказано…
- Действительно, не люблю долго кропотливо репетировать. Всегда доделываю, выверяю роль на зрителе, вместе с ним. Для меня он очень важен. Это мой главный режиссер. Только зритель может меня в чем-то убедить – никто другой. Особенно в комедии. Эмоция бывает разной природы, разным бывает зритель, поэтому живой смех невозможно запрограммировать стопроцентно. Можно придумать трюк – но это другое. Мне проще в комедии наметить главные силовые линии действия, а все остальное – импровизационно на сцене. Именно при публике возникает та искра, которая направляет, провоцирует актера. Та атмосфера, в которой звучит нужная нота, находится верное решение. От долгого репетирования комедия засыхает.
- Как Вам кажется, чем актер отличается от обычного человека?
- Я думаю, совершенно издерганной нервной системой, подвижной, которая может видоизменяться. В актере, как я уже сказал – весь ассортимент человеческих качеств, эмоций. Но они у нас более разработаны, легче возбудимы.
- Михаил Семенович, а Вам приходилось совершать необдуманные поступки?
- Боже мой! Их не перечесть. Я всегда только и совершаю необдуманные поступки. И ничему жизнь меня не учит. Никак. Я самокритичен, не кокетничаю.
Сколько я с лучшими режиссерами ссорился! У кого надо было сниматься – я им отказывал! У кого не надо было сниматься – снимался! Гайдаю отказал в одном из его последних фильмов. И главное, не спросил, где он будет сниматься. А он снимался в Америке. 21 день! Какой легкомысленный поступок. Про-га-дал!
Может быть, чаще надо было идти на компромисс. А я – человек настроения. Сколько меня уговаривал Марк Анатольевич Захаров переехать в Москву! Квартиру обещал… Это когда мы снимали «12 стульев». И Гончаров приглашал.
У меня характер-то нелегкий. Но ни о чем не жалею. Петербург люблю, врос в него корнями. А Москву – шумную, деловую, бессердечную – не люблю.
- Довольны ли Вы своей судьбой?
- Если у меня что-то и не сбылось, то в этом виноват я сам. Я ведь очень ленивый человек. Я все думаю: если бы я не стал актером, кем бы я был? Кто еще может лениться, ничего не делать и получать столько удовольствия? И если у каких-то актеров судьба складывается как-нибудь не так, то в этом виноваты многие обстоятельства и прежде всего они сами.
- Михаил Семенович, Ваша популярность огромна. И иногда можно услышать такое: «Ну чего там Светин. Вот он выходит на сцену – ему и играть ничего не надо».
- Я люблю, когда дышит зал, когда есть публика. Во мне сразу что-то зажигается. И если бы Вы меня спросили, по какой системе я играю, я бы сказал, что в большей степени полагаюсь на интуицию, срабатывает моя актерская природа. С первой же читки я представляю себе характер персонажа – все! Характер не изменится. Могут меняться приспособления, обстоятельства. У меня, как и у любого актера, все есть внутри. Мы и злые, мы и добрые, мы и жадные, мы и щедрые, мы любвеобильные, и не любвеобильные… Мы – кто хочешь!

Новости
Репертуар
Спектакли
Труппа
История
Пресса
Контакты
Друзья
Гостевая

кухонные весы