Петр Вельяминов: “Свобода — это справедливость и ответственность”, беседовала Елена Петрова

«АиФ Петербург» № 49 (694) от 6 декабря 2006 г.

У Петра Сергеевича Вельяминова — уникальная человеческая и актерская судьба. Почти десять лет — с 16 до 25 — он провел в заключении, его актерскими университетами стали лагеря. В кино впервые снялся в 44 года…

Это был первый советский сериал «Тени исчезают в полдень», после которого к Вельяминову пришла слава. Его пригласили в следующий знаковый фильм «Вечный зов». Снялся и в первом советском триллере «Пираты ХХ века». Всего за плечами более 80 картин.

Коренной москвич, Вельяминов, женившись на петербурженке, вот уже больше десяти лет живет в нашем городе. Впрочем, связи вельяминовского рода с Петербургом давние — в галерее героев войны 1812 года в Эрмитаже находится портрет одного из предков, в Александро-Невской лавре похоронен дед, герой Порт-Артура.

Тысячелетний род
— В Петербурге в кадетском и юнкерском училищах учился отец, — рассказывает Петр Сергеевич. — А вообще род Вельяминовых связан с Россией с 1027 года, когда племянник норвежского короля привел с собой дружину к Ярославу Мудрому. Я — 39-е колено рода.

— Откуда так хорошо знаете его историю?

— Многое рассказывал папа, дома висели портреты дедов и прадедов. Узнавал я и о характере Вельяминовых. Учитель географии каждый раз, вызывая папу к доске, говорил: «Господин ВельЯминов», с ударением на «я». Отец не вставал: «Господин ВельямИнов, господин преподаватель». Пауза. И педагогу приходилось делать правильное ударение. Это продолжалось на протяжении всего учения. Такие вот «штучки» говорили о том, что характер — всегда характер.

— Сейчас Вельяминовы — большой род? Есть представители за границей?

— Моя сестра живет в Швейцарии, она внучка Николая Александровича Вельяминова, медика, начальника Санкт-Петербургской военно-медицинской академии. Сестра говорит по-русски, по-петербургски, это такие интонации, которые не придумаешь. А пишет безграмотно, потому что заканчивала немецкую школу. Такие чудеса выделывает с правописанием! Но каждый раз извиняется: «Я безграмотная, ты на меня не обижайся». Я дважды или трижды был у нее в Швейцарии, она уже очень пожилой больной человек, но пьет виски каждый вечер, и я к ней присоединялся.

В Москве живет Вельяминов Георгий Михайлович, доктор наук, юрист. У меня есть трое детей, но молодые несколько индифферентно относятся к истории рода.

Однако время проделывает такие штучки, что через сто лет вдруг в роду проскальзывает какая-то такая интересная личность!

Китайский коммунист
— Вы — единственный артист в роду?

— Да. Актером быть я не мечтал, в лагере участвовал в самодеятельности, и там мои способности заметили люди профессиональные. Они говорили, что этой профессией смогу заработать на кусок хлеба да еще и с маслом, о чем я мог только мечтать.

— Если бы не лагерь, вы бы актером и не стали?

— Я думаю, все человеку написано свыше. Поэтому я слушал то, что написано.

— Какими еще профессиями владеете?

— Я работал на лесосплаве, бригадиром плотников, нормировщиком. Нормировщик Кармазин, который «держал» в лагере весь механический завод, говорил мне: «Ну, чего ты пойдешь в этот джаз? Песенки петь «До свиданья, мама, не горюй»? Занимайся этой профессией, и ты будешь сыт и пьян». Но я ушел в оркестр, который сопровождал заключенных на работу, играл на барабане. Музыкальное образование имелось — четыре года музыкальной школы по классу скрипки.

— Вы всегда играли положительных героев, сейчас, мне кажется, в таком герое потребности нет.

— Положительный герой — это нелегкий хлеб. Однажды меня ввели в китайскую пьесу «Ураган», герой — китайский коммунист, был написан так прямолинейно, что я, честно говоря, дома бросал роль на пол и топтал ее, не зная, что делать. Но делать пришлось, театр — это дисциплина. Каково же было мое удивление, когда критики решили, что это блестящая работа. И китайская пресса была такого же мнения. Этот феномен я не понимаю до сих пор (смеется). Потому что я играл с некоторым возмущением к себе, что все так прямолинейно: Сейчас, к счастью, до таких героев еще не дошло.

Лагерный опыт
— В наше время люди перестают доверять друг другу. А верите ли вы в человека после того, что пережили в лагере?

— Я встречал там приличных людей, которые по непонятным причинам помогали мне, протягивали руку помощи совершенно безвозмездно. Когда я дошел до дистрофии — весил 47 килограммов и уже почти не имел шансов выжить — люди меня вытащили.

— Вы человек верующий?

— Верующий. У меня тетка была монашкой Арзамасского монастыря, в 30-м году приехала к нам, потому что монастырь закрыли. Она водила меня в церковь. Когда я стал пионером, заявлял тетке, что Бога нет, она очень обижалась и не разговаривала со мной. Но когда я приходил в храм на Шаболовку, мне служба очень нравилась.

— Лагерный опыт лучше не помнить?

— Помнить-то надо. Это опыт, который тебе дала жизнь. Положительный или отрицательный? Трудно сказать, просто опыт, он не имеет окраски эмоциональной.

Нужно донкихотство
— Интересуетесь ли вы политикой?

— Она пронизывает жизнь, не обращать внимания на то, что происходит в стране, человек не может. Интеллигенция в тупике, это процесс очень серьезный, у нее нет лидера. Интеллигенция должна осознать свою ответственность в гораздо большей степени, чем сейчас. И мне кажется, должно быть какое-то донкихотство.

— Власть денег над человеком усиливается. Некоторые даже утверждают, что свобода — это деньги. А на ваш взгляд?

— Если у них есть деньги, может быть, они правы. А на мой взгляд, свобода всегда в справедливости. И ответственности.

— Как вы выживаете материально?

— Именно — выживаю. Вот недавно помогло кино: пригласили в мексиканскую картину на главную роль — русского эмигранта, который возвращается в Россию. Режиссеру рекомендовали меня, и когда он летел в самолете, на борту оказался журнал с моим интервью и портретом. Он сказал, что это судьба. Ну, а я опять играю положительного героя.

Новости
Репертуар
Спектакли
Труппа
История
Пресса
Контакты
Друзья